Константин Коровин. Живопись. Театр

Иконы Третьяков покупал в девяностые, за несколько лет до смерти. Знают об этом меньше всего. Шестьдесят с лишним досок XV–XIX веков, многие показаны впервые: новгородская «Предста Царица» XV века, «Богоматерь Умиление (Игоревская)» начала XVI, вещи царских и строгановских мастеров, собранные при участии антикваров и знатоков старины. Отдельно — как иконы попали в залы галереи и как ездили по Европе в 1929–1932 годах; второй этаж Инженерного корпуса.

Фёдор Прянишников был петербургским почтовым чиновником, Козьма Солдатёнков — московским купцом-старообрядцем; оба собирали русскую живопись ещё до Третьяковых. Обе коллекции ушли в Румянцевский музей, а когда его в двадцатые годы расформировали, разошлись по Третьяковке и ещё пятидесяти четырём музеям. Собрать их заново нельзя. Развеска повторяет ту, что сделал до революции хранитель Румянцевского музея Николай Романов, и по постоянной экспозиции проложен маршрут к другим вещам из тех же собраний: «Кружевница» Тропинина, «Завтрак аристократа» Федотова, «Читатели газет в Неаполе» Кипренского — третий этаж Инженерного корпуса.

Более 150 листов, которые почти не покидают запасников: пастель осыпается от света и движения, поэтому показывают её редко. Залы 49–54.

Отдельного билета не спрашивают. Залов под выставку не отводили тоже: маршрут проложен по постоянной экспозиции в Лаврушинском, и нового сюда не привезли ничего — работа сделана в аннотациях, где у «Грачей» Саврасова и у «Сватовства майора» Федотова теперь сказано, из чьих рук вещь пришла в галерею. Собрания Прянишникова и Солдатёнкова целиком показывают в соседнем доме, в Инженерном корпусе; туда билет отдельный. В Лаврушинском от обоих осталось лишь то, что вошло в постоянную экспозицию, — рядом с тем, что покупал сам Третьяков.