Выставки всех музеев: что идёт сейчас
27 выставок в музеях всех музеев из нашего списка — с датами, местом и тем, ради чего туда идти.
Виктор Борисов-Мусатов. Гармония образа
Более 140 работ из двадцати собраний: «Водоём», «Изумрудное ожерелье» и почти не выставлявшиеся эскизы. Русский символизм — одна из вершин, до которых искусство поднимало человека выше его самого; ретроспектива такой полноты бывает раз в поколение.
К семидесятипятилетию первой новгородской грамоты, найденной 26 июля 1951 года в Неревском раскопе. За эти годы грамот нашли больше 1250; среди них школьные упражнения мальчика Онфима с рисунками, которым нет равных в средневековой Европе. В Парадных сенях, всего месяц.
Столетие крупнейшей в стране фотослужбы, снимавшей новости в тот же день, когда они случались. Экспозиция развёрнута в двух пространствах Исторического музея: Воскресенские ворота и Артиллерийский двор.
Более семисот предметов: скульптура и живопись российского буддизма, почти целиком не выставлявшаяся прежде. К открытию отреставрировали свыше ста скульптур.
Сто художников, дизайнеров и мастеров со всей России, отобранных куратором проекта. Тема года — образ будущего у тех, кто работает с наследием предков. В Выставочном комплексе на площади Революции.
Работы скульптора, резавшего по квебрахо и альгарробо, — дерево у него держит форму, невозможную в мраморе.
Первая большая выставка нового корпуса на Кадашёвской: цветочный мотив в русском искусстве от иконы до XX века.
Более 150 листов, которые почти не покидают запасников: пастель осыпается от света и движения, поэтому показывают её редко. Залы 49–54.
Деньги в «Мастере и Маргарите»: древняя Иудея и московские 1920–1930-е годы, сопоставленные вещь к вещи. К 135-летию Булгакова.
Выставка, приуроченная к 300-летию со дня смерти Петра Великого, знакомит с наследием первого российского императора и с его важнейшими реформами
Отец и сын: у Алексея Новикова русская деревня и её люди, у Игоря — язык знаков, продолжающий нонконформистскую линию. Ретроспектива вещей, сделанных в разные годы и в разных странах. Куратор — Марина Гуревич, исследователь ленинградского андеграунда.
К семидесятипятилетию Виктора Неплюева, главного художника гжельского промысла в 1984–1989 годах. Мелкая жанровая пластика сериями: фарфор с подглазурной росписью, сделанный человеком, который знает границы промысла изнутри.
Три фильма Гийома Бейля и Жана Стрейкерса рядом с фотографиями: постановочный портрет Энсора, выданный за подлинный, и плёнка 1958 года, снятая в Остенде студентом академии.
Аллегория как язык XVIII века: что означали фигуры, которые Пётр Борисович Шереметев заказывал для дворца и парка. Небольшая выставка в Портретной, и она же ключ к тому, что стоит в Кускове вдоль аллей.
Иранская живопись XVIII–XIX веков, недавно поступившая в музей. Небольшая выставка в главном здании на Никитском бульваре.
Граффити до того, как оно стало уличным искусством: путь по тёмному форту вслед за вымышленным райтером, вагон метро под тегами и стена, на которой пишут сами посетители.
Всё собрание Зверева выложено разом, без выстроенного маршрута: граница между фондом и экспозицией здесь снята нарочно. Первый проект музея в обновлённом пространстве и итог десяти лет собирательства Наталии Опалевой.
Прасковья Ковалёва-Жемчугова: дочь крепостного кузнеца, певица шереметевского театра, потом жена Николая Петровича Шереметева. Портреты разных лет и вещи из её покоев; сезонная летняя выставка во дворце.
Пятьдесят шесть художников и около ста работ о том, что осталось от барокко в сегодняшнем искусстве. Выставка идёт к Татскому фестивалю барокко и занимает летний дом в Английском саду.
Священник, которого в Остенде звали отцом рыбаков, и первый в стране судовой капеллан. Впервые показывают снимки его похорон работы Антони и вещи из наследства, среди них спасательный круг с учебного судна его имени.
О том, чем оплачено удобство: где кончается доверие к цифровой среде и начинается защита собственных данных. Возрастная пометка музея — 12+.
Датский фарфор от последней четверти XVIII века до второй половины XX — монографический проект, какого у музея ещё не было. Ядро выставки собрано Музеем керамики с 1920-х годов, когда из Оружейной палаты передали вещи Марии Фёдоровны, датской принцессы Дагмар. В Большой каменной оранжерее.
Скульптура, которую можно взять в руки: бронза, камень, терракота, дерево, гипс. Не памятник на площади, а вещь, стоявшая в комнате.
Растительный мир усадьбы второй половины XVIII — начала XIX века: чем гордились кусковские оранжереи и парки при Петре Борисовиче и Николае Петровиче Шереметевых. Рядом графика и прикладное искусство того времени, когда художники равнялись на ботанические атласы. В лоджии Итальянского домика.
Более 160 предметов Нины Малышевой (1914–1983), скульптора Дулевского завода: от институтских работ до поздних. Фарфоровые украшения, рамы, этюды с натуры, вещи на темы литературы, театра и балета. В павильоне «Эрмитаж».
Граф известен как историк, издатель и друг Александра III; здесь показана сторона, до которой исследователи почти не доходили, — Шереметев-помещик и владелец усадеб. Кусково из них единственная, куда он приезжал всю жизнь. Живопись, мебель, фотографии и документы из фондов Останкина и Кускова; в Швейцарском домике.
Собрание выложено цепочкой: кто у кого учился, кто кому возражал. Одна вещь двигает следующую, как костяшка домино.